Скупой таджик, француз-алхимик и поющие индусы

Здесь мы расскажем о спектаклях иностранных театров, приехавших на фестиваль «Северные встречи»: «Кори-ишкамба», «Тансен» и «Моцарт и Сальери».

Фото: tochka.in

Гостевую программу фестиваля открыла постановка из Таджикистана — «Кори-ишкамба» по мотивам повести «Смерть ростовщика». Три ковра, телега со съемными колесами, и мы оказались в солнечной Бухаре, где живет скряга-ростовщик Кори по прозвищу Ишкамба (желудок).

Кори, богатый старик с лукавым прищуром, хромает и страдает одышкой. Он стрижется у парикмахера за полцены, потому что полголовы его занимает плешь, по которой не нужно проходить бритвой. Он говорит, что беден и жалок, а из вещей у него лишь старый засаленный халат. Он с жадностью ест чужую еду, и в его доме холодней, чем на улице – ведь он не зажигает без надобности лампу и за день использует только одну спичку.

Местные жители беззлобно травят байки про старого толстяка Кори. Они считают, что он обречен до конца жизни мучить себя своей жадностью. Кори ненасытен и любит только деньги, проценты от займов он называет детьми, проценты на проценты — внуками. Нелепые истории про Кори и легли в основу спектакля.

По словам директора канибадамского театра Гайрата Кодирова, этот спектакль они задумывали интерактивным. Актеры разворачивали действие на шумных улицах, привлекали прохожих: продавали им лепешки и тюбетейки.

В Таджикистане повесть про ростовщика любят. Этот персонаж не теряет своей актуальности и шарма. Именно поэтому и привезли на «Северные встречи» они именно этот спектакль — поделиться своим колоритом. Иностранный акцент в русской речи актеров только усилил впечатление.

На их родине театральная культура еще только начинает возрождаться после распада СССР и гражданских войн. Долгое время людям не нужен был театр – они решали бытовые проблемы. Нынешнее поколение уже начинает тянуться к искусству. В театре есть и современная драматургия, и даже классика, перенесенная в декорации Средней Азии. Актеры канибадамского театра позволяют себе экспериментировать. Их с удовольствием встречают на фестивальных площадках Европы.

После рыночной суеты Бухары попадаем на французский моноспектакль «Моцарт и Сальери», привезенный постоянным гостем «Северных встреч» Робером Дантонелем. Знаменитая трагедия Пушкина — в мрачном монологе алхимика, готовящего яд.

Мой уровень знания французского: «шерше ля фам и же не манж па сис жур». Стало любопытно, насколько велика сила театрального искусства и экспрессии – понятно ли будет без русских слов, о чем идет речь.

Честно? Ничего не понятно.

Все эти свечи, полумрак, куклы с лицом актера и химические реакции выглядят завораживающе. Эмоциональные реплики в зал производят впечатление. Трагедия завистника, которому не дает покоя чужая слава, возможно, донесена, но я все же знала о чем речь.

Но зрители прониклись. В тот момент, когда Робер сам выпил приготовленную отраву, за моей спиной вскрикнула женщина: «Фу! Это же яд!». Значит, поверили. Сам Дантонель рассказывает: зрители часто впечатляются этой сценой и просят не выпивать. Чаще остальных пугается молодежь.

Индийский театр из Нью-Дели привез в Нижневартовск философский мюзикл «Тансен». Это история о том, как успех и высокомерие делает человека несчастным.

Индия XV века еще полна религиозных предрассудков. Бездетная ортодоксальная семья обращается к мусульманскому мудрецу, и он благословляет их. Рожденного мальчика показывают старцу, но тот совершает обряд, недопустимый в обществе. И ребенок остается у него. Мальчик вырастает и становится великим музыкантом, короли готовы развязать войну, лишь бы заполучить его себе в придворные.

Полюбившая еще никому не известного певца девушка обречена на мучение – Тансен уверен, что ему предрешено любить только музыку.

Пожалуй, индусы лучше остальных погрузили нижневартовских зрителей в свою атмосферу. На сцене большого зала расставлены благовония, музыканты играют на ситаре и дхолаке, актеры общаются на хинди. Игровые сцены чередуются с песнями: да-да, их в этом театре поют теми же голосами, что мы привыкли слышать в индийских фильмах. Танцы тоже были.

Пели с актерами и зрители. В этом плотном индийском воздухе совместное пение главного героя с залом выглядело как религиозный ритуал.

Благодаря Болливуду Индия обросла стереотипами о поющих и танцующих в горе и в радости индусах. «Тансен» нисколько их не разрушил. Однако для самих актеров было важно показать духовную составляющую культуры в классической форме – это их путь.